Андрей Бударов (v_r_a_n) wrote,
Андрей Бударов
v_r_a_n

Category:

Ведьмачьи легенды (начало)




Ведьмачьи легенды: [сб. фант. р-зов]. – М.: Эксмо, 2014. – 480 с.

Сборник малой прозы четырёх российских и четырёх украинских писателей. Рассказы и повести, написанные в знак уважения к писателю польскому, к Анджею Сапковскому (т.е. это книга трибьютов). Если быть ещё точнее, отправной точкой для сочинения восьми произведений, наполняющих сборник, служит конкретно цикл Сапковского о ведьмаке Геральте и принцессе Цири.

Насколько я понимаю, все восемь текстов изначально были написаны на русском языке, но первое издание было в переводе на польский, год назад. Теперь сборник издан и на русском.

Для меня эта книга интересна, кроме всего прочего, ещё и тем, что шесть из восьми авторов известны мне были раньше только по именам. Я читал когда-то лишь произведения Успенского и Васильева, а остальные, стало быть, впервые явили мне своё мастерство.


Леонид Кудрявцев, "Баллада о драконе"

Невыразительная история о том, как бард Лютик собирал фактуру для задуманной баллады о драконе. С одной стороны, вроде бы и понятно стремление поэта создать новое произведение на свежем материале, с другой стороны, остаётся неясным, почему Лютик заинтересовался именно драконом города Джакс, если ничего интересного о нём и знать не знал.

Да и вообще у автора странное представление о труде поэта:
- Понравится тебе, если зарифмовать "дракон" и "балкон"? - спросил у него Лютик.
Я так понимаю, Лютик – поэт минимум уровня Пушкина. Или Мицкевича. Хотя по соответствию эпохе больше подошло бы сравнение с Вийоном. И вот он спрашивает ремесленника… Нет, не могу себе такое представить. Но как раз если бы наоборот, сам ремесленник попытался бы дать указания, то ответ поэта давно известен: "суди, дружок, не выше сапога".

В целом рассказ показался недотянутым. Верный штрих к образу барда: он после любой передряги в первую очередь проверяет, осталась ли в целости его лютня, – повторяется так часто, что утомляет. А когда лютню наконец-таки разбивают злыдни, Лютик нисколько не огорчается. Даже для виду.

Главный притеснитель Лютика в этой повести, некий слуга некой благородной дамы, так и не придумал внятной кары для барда, и оттого сюжетная линия с его кознями выглядит излишней.

Стиль – вполне нормальный, но встречаются и корявости ("Попадавшиеся поначалу деревья постепенно превратились в рощу").

В общем, говорить об удаче автора не приходится.



Владимир Васильев, "Цвета перемирия"

Так как я читал когда-то томик "Вохи" Васильева с рассказами о его собственном ведьмаке Геральте, то я был готов и к техногенным декорациям, и к лысине главного героя, и к тому, что действие происходит на Киевщине, и к высокотехнологичным механизмам в роли чудовищ, с которыми сражаются тамошние ведьмаки.

К чему я готов не был, так это к хорошему добротному уровню этого произведения. По воспоминаниям, первые рассказы о ведьмаке из Большого Киева были довольно плохи. А тут – ничего так, читать можно. Но можно и не читать. В любом случае ничего не приобретёшь и ничего не потеряешь.

Здесь ведьмаку предложили подежурить на байкерском фестивале, чтобы обеспечить защиту от дикой техники. Геральт согласился, не подозревая, что его втягивают в ловушку. Но так как он не расслаблялся, постоянно находился начеку, то всё закончилось благополучно.

Стиль – ровный, не заметил ничего выдающегося ни в ту, ни в другую сторону.

В общем, крепенький такой необязательный текст.



Михаил Успенский, "Одноглазый Орфей"

Тут автор наваял типа юмористическое произведение, но делал он это, очевидно, сложив пальцы знаком Фига. Сработал на "отцепись".

Значит, Геральт, оставшись с Лютиком на мели, вынужден принять его предложение – сопровождать барда на состязание трубадуров. Главным конкурентом Лютика там оказывается некто Помпей Смык по прозвищу Одноглазый Орфей (почему именно одноглазый – не уточняется; с тем же успехом он мог оказаться и одноухим, и одноносым). В ходе состязаний начинается натуральный хэмметовский «Большой налёт».

Юмор непритязательный, сюжет несостоятельный. Перед началом кульминации автор просто бросает повествование и переходит к постпозиции. Ну, к тому, что происходит после завершения основного действия. Ситуацию могли спасти искромётный стиль и пленительное авторское обаяние, но здесь они не проявляются.

Вместе с тем этот рассказ гораздо ближе к сапковским, чем предыдущие два. Здесь есть отсылка к известному сказочному сюжету. Ну, это на случай, если кто-то читает ведьмачьи новеллы Анджея Сапковского именно ради фольклоризма. Хм, много ли таких упёртых фанатов?

В общем, тоже текст необязательный.



Мария Галина, "Лютня и всё такое"

Вопреки легкомысленному заглавию, рассказ элегически печален.

Снова в центре внимания Лютик, перипетии его судьбы. Тут автор, кстати, со знанием дела показывает, как работает над стихами поэт, тут веришь.

Лютик в городе, объятом эпидемией. Там же две его коллеги-женщины. Бесприютная жизнь бардов, маргинальное существование без малейшей уверенности в будущем. Вопрос в том, не приведёт ли попытка сменить род деятельности, переломить судьбу, – к немедленной гибели? Ведь хотелось бы ещё хотя бы немного потрепыхаться.

Пир во время чумы, который нам был известен прежде всего в переложении А. С. Пушкина, но в действительности имеет более древние корни (см. John Wilson, The City of the Plague). Подвиги и подлости. Поэзия.

Здесь точное следование за Сапковским, воспроизведение его манеры. Причём я бы сказал, что Мария Галина основывает своей текст больше не на ведьмачьих рассказах, а на «Maladie».

Стиль – хороший. Просто хороший.

В общем, рассказ всячески рекомендую к прочтению.
Tags: Литературная критика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments