Андрей Бударов (v_r_a_n) wrote,
Андрей Бударов
v_r_a_n

Categories:

Дэшилл Хэммет, "Семь страничек"

Оригинал: Dashiell Hammett, “Seven Pages”, 2003
Перевод: А. Бударов


1

Она была одной из немногих рыжеволосых женщин, на коже которых не виднелось ни крапинки: казалось, она создана из мрамора. Я совершенно искренне цитировал ей: «Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!» Она отличалась крайней неискушённостью. В один день, безрадостный в остальных отношениях, она лежала, устроив свою огненную голову на моём колене, а я читал ей «Сонеты к рыжеволосой леди» Дона Маркиса. Когда я закончил, она мурлыкнула и мечтательно уставилась мимо меня куда-то вдаль.
— Расскажи об этом Доне Маркисе, — попросила она. — Ты с ним знаком?


2

Я сидел в вестибюле гостиницы «Плаза» в Сан-Франциско. Происходило это за день до начала второй нелепой попытки засудить Роско Арбакла. Он вошёл в вестибюль. Посмотрел на меня, а я — на него. Судя по его глазам, этот человек считал, что в нём видят чудовище, но к подобному отношению ещё не привык. Я постарался сделать свой взгляд как можно более презрительным. Он свирепо зыркнул на меня и направился к лифту, по пути продолжая зыркать. Это было забавно. Я работал в то время на его адвокатов, собирая информацию для его защиты.


3

Мы покидали свои дома по ранней темноте, немного прогуливались по пустыне и спускались в небольшой каньон, на ровную площадку, которую обступали четыре дерева. Ночная влага оседала на землю, с самого утра сочинявшую для нас благоухание почвы и растений. Мы лежали там до поздней ночи, наполняя ноздри окружающими запахами, под деревьями, что создавали на карте звёздного неба участки с неровными границами. Наша любовь, казалось, зависела от того, выразится ли она в словах. Представлялось, что если один из нас скажет: «Я люблю тебя», в следующий миг это станет ложью. Так что мы любили и бранили друг друга весело, непристойно, и в конце концов она, как правило, затыкала уши, поскольку у меня словарный запас был больше.


4

Он вошёл в комнату в коричневых гольфах, синих полицейских штанах и серой шерстяной майке.
— Кто, к чёрту, сдвинул пиа-нино? — вопросил он, а потом ворчал и ругался, пока мы катили инструмент обратно в неудобный угол, откуда перед тем извлекли.
— Это моё пиа-нино, и стоит там, где я хочу, так и знайте, — заверил он, прежде чем снова удалиться. Его дочери были изрядно смущены, так как в нём плескался виски, купленный мной и Джеком, и потому они не возражали, когда перед уходом мы сняли со стен все картинки и закинули их за пиа-нино. Это случилось в той части Балтимора, которую зовут Свиным районом, в нескольких кварталах от другого дома, где мы провели ночь в компании, не пьющей алкоголь. Мы разливали там рутбир — шипучку, приправленную щедрой дозой ароматной слабительной каскары.


5

Я говорил с ней четыре раза. И каждый раз она жаловалась на мужа. Он губил её здоровье, он всё время ходил за ней, архикозёл, просто не оставлял её в покое. Я предположил, что муж её был почти, если не окончательно, импотент.


6

Мы с толстым поваром жались к пламени, которым он отогревался от своей тошнотворной синюшной простуды. Позади нас высились горы Кёр-д’Ален, загораживая Монтану, внизу горстка жёлтых огней отмечала железнодорожную станцию. Возможно, это был Мюррей, не помню.
— Значит, ты конченый псих! — утверждал толстый повар. — Любой паршивый стервец, который заявляет, что Кейбелл не романтик, — конченый псих!
— Не романтик, — настаивал я.
— Он анти-романтик. Всё, что он для романтики сделал — сорвал с неё одежду и высмеял. Он романтик — в точности как Менкен среди консерваторов, то есть троянский конь.
Толстый повар сложил губы трубочкой и отправил в огонь коричневый плевок.
— Осспадя, Тощий, — сварливо протянул он. — Не заставляй меня разжёвывать каждый довод.


7

В Вашингтоне, округ Колумбия, я некоторое время работал на товарной станции. На моей платформе вместе трудились двое: отгоняли вагоны, чинили сломанные ящики, запечатывали двери. Первый был человек пятидесяти с чем-то лет, с коротко стрижеными седыми волосами на удивительно круглой голове. Ростом невысокий, но плотный. Он хвастался крепостью своего черепа и рассказывал про дуэли, где противники бодались, сталкиваясь макушками, пока кровь не потечёт из носов, ртов, ушей. Его напарник сообщил мне по секрету, что считает такие бои позорными.
— Ведут себя не лучше животных, — припечатал он.
Сам же напарник бодливого был моложе, родом из сельской глубинки, смуглый и неуклюжий. Тот, что гордился своей крепкой седой головой, поведал мне о мухе, вытатуированной у деревенского на пенисе. Седому это представлялось гадким.
— Думаю, жене его противна собственная утроба, — рассудил он.
Tags: Дэшилл Хэммет, Литература, Переводы
Subscribe

  • Белоризцы, которых мы потеряли-3

    Начало Доклад «Метаморфозы культурной памяти» закончился, приступили к обсуждению. Как только было разрешено задавать вопросы, вскочил…

  • Белоризцы, которых мы потеряли-2

    Начало «Метаморфозы культурной памяти» продолжались. Напомню, что к этому моменту докладчик, Роман Биланчук, успел пересказать две…

  • Белоризцы, которых мы потеряли

    «Правда и вымысел вологодских легенд: БЕЛОРИЗЦЫ» – так звучит тема заседания Вологодского исторического дискуссионного клуба, на которую он…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments