Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Каркаю

Рваная Грелка

Конкурс в таком виде, в какой его привёл Дивов, конечно, не нужен. Но попробовать взять Рваную Грелку на излом, видимо, стоило. Если сломается, значит, она себя уже изжила. Если выдержит, то докажет свою необходимость.

Зафиксирую для истории. Олег Дивов предложил совместить конкурс с отбором текста для газеты "Совершенно секретно". Мол, почувствуй себя профессионалом, представь, что газета сделала тебе заказ. Посулил крупный гонорар. Проблема в том, что от профи-то всего лишь требуется написать такой текст, который нужен редактору. А грелочник оказался в ситуации, когда надобно создать рассказ, заточенный под запросы редактора одного конкретного издания и при этом способный пройти сито отбора других грелочников, чтобы попасть во второй тур, где рассказ, собственно, и увидит оный редактор. А это предполагает во многом разные подходы при написании. Которые надо совместить. Иначе двойной фильтр не преодолеть. Вкусы совокупности грелочников с пристрастиями Дивова не совпадают. Причём нужно ещё учитывать то обстоятельство, что оба фильтра сможет преодолеть, как предполагается, только один рассказ. Авторы остальных окажутся не у дел, им предлагается примерить себя роль профи, которого кинули. Куда-либо пристроить своё сочинение будет непростой задачей. Во-первых, тема крайне узкая и банальная, а во-вторых, текст окажется уже засвечен в Сети.

В итоге среди двенадцати текстов финала есть ровно две удачных новеллы, которые и при всех (на данный момент) недоработках - замечательны. А также присутствует один грамотный эксплотейшн, который тоже не пропадёт. Много это или мало? Это то, что есть. Возможно, из первого тура не вышли ещё более достойные рассказы - кто теперь скажет? Но если пропорция хороших/дрянных текстов в финале обычная, то годных произведений было бы в четыре раза больше. Искать их по группам, естественно, нет смысла. А они могли быть в финале и могли претендовать на победу, ведь голосование в финале изрядно отличается от голосования в первом туре. Соответственно, и у редактора газеты выбор не особо репрезентативный.

А самая-то существенная проблема в том, что Грелка всегда проводилась ради фана участников. Но в этом заходе даже в теме обсуждений финальных текстов - мерзость запустения, разогнать которую не удаётся никому. Такое ощущение, что все конкурсанты скорчились в позе эмбриона и ждут, когда же это всё закончится.
Один

(no subject)

Не секрет, что наблюдения так называются оттого, что они преподносятся на блюде. А раз преподносятся – значит, ещё и поднос задействован.

Всё вызывающее сочувствие не просто сочувствует, а делает это с вызовом!

Для многих это может стать открытием, но на свете есть не только не только туземцы, но и этуземцы, и даже нитуниэтуземцы.

Вслед за повестью «Очарованный странник» Лесков планировал написать продолжение – «Разочарованный странник». Предполагалось, что герой этого произведения будет жить по принципу, провозглашённому ещё князем Святославом: «Иду на увы!»

Шеф-повар одного из неустановленных ресторанов в дополнении к яичнице-глазунье и яичнице-болтунье сочинил рецепт яичницы-молчуньи. Сейчас ведётся работа над созданием яичницы-колдуньи и яичницы-шалуньи.
Один

Дэшилл Хэммет, "Оно"


Оригинал: Dashiell Hammett, “It”, 1923
Перевод: А. Бударов


— Послушайте, мистер Цумвальт, вы что-то недоговариваете. Так дело не пойдёт! Если вы нанимаете меня, то должны рассказать всё без утайки.
Он задумчиво глянул на меня прищуренными голубыми глазами. Затем поднялся, подошёл к двери кабинета и распахнул её. Я увидел за его спиной бухгалтера и стенографистку, сидящих за своими столами. Цумвальт снова закрыл дверь, вернулся к рабочему столу и, перегнувшись через него, заговорил хриплым шёпотом:
— Полагаю, вы правы. Но то, что я скажу, нужно держать в строжайшем секрете.
Я кивнул, и он продолжил:
— Около двух месяцев назад один из наших клиентов, Стенли Горэм, передал нам облигации на сумму 100 000 долларов. Он уезжал работать в Азию и полагал, что в его отсутствие облигации достигнут номинальной стоимости. А нам оставил для того, чтобы мы их продали, если его ожидания сбудутся. Облигации лежали в банковском хранилище трастовой компании «Голден Гейт». Вчера я заглянул в депозитную ячейку — они исчезли!
— Кроме вас и вашего компаньона, у кого-то был доступ к ячейке?
— Нет.
— Когда вы видели облигации в последний раз?
— Они были в ячейке в последнюю субботу перед отъездом Дэна. И банковский служащий, который работает в хранилище, сказал мне, что Дэн заходил в понедельник.
— Хорошо! Теперь давайте посмотрим, всё ли я понял правильно. Предполагалось, что ваш компаньон, Дэниел Рэтбоун, двадцать седьмого числа прошлого месяца, в понедельник, поедет в Нью-Йорк для встречи с Р. У. Депью. Вместо этого Рэтбоун пришёл с багажом в контору и сообщил, что из-за важных личных дел он вынужден отложить поездку, потому что до следующего утра должен оставаться в Сан-Франциско. В чём состоят личные дела — не рассказал. Вы начали протестовать против отсрочки, так как считали, что он должен выполнить нью-йоркские обязательства в срок. У вас с Рэтбоуном в тот период были натянутые отношения — вы уже несколько дней ругались из-за того, что он провернул теневую махинацию. Так что вы…
— Только не поймите меня неправильно! — перебил Цумвальт. — Дэн не совершил ничего бесчестного. Просто оказалось, что он ведёт одновременно несколько сделок — ну, я и подумал, что этику он принёс в жертву барышу.
— Ясно. В общем, из-за того, что он не поехал в Нью-Йорк, возник спор, в итоге вы припомнили друг другу старые обиды и решили как можно скорее прекратить деловое партнёрство. Спор завершился в вашем доме на Четырнадцатой авеню. Поскольку было уже поздно, а Рэтбоун выписался из гостиницы ещё до того, как отложил поездку в Нью-Йорк, ему пришлось остаться на ночь у вас.
— Правильно, — согласился Цумвальт. — Я проживал в гостинице, потому что миссис Цумвальт была в отъезде, но ради наибольшей конфиденциальности разговора мы с Дэном поехали ко мне домой. Когда закончили выяснять отношения, было слишком поздно, и мы остались там.
— Утром вы с Рэтбоуном направились в контору и…Collapse )
Каркаю

The Way Back


"Путь домой" – американский фильм австралийского режиссёра по роману (по рОману) польского писателя о побеге из советского лагеря.

С учётом того, что картина основывается на книге поляка, наличие хоть какого-то правдоподобия фактуры и незначительность градуса истерии вызывают уважение.

Фильм основан на подлинной истории, которую один фантазёр придумал о побеге из ГУЛАГа и пешем переходе на четыре тыщи километров.


Началось всё с того, что холодный и лысый энкавэдэшник допрашивал милого и обаятельного, хоть и слегка побитого, поляка. Поляк упорно отказывался подписывать какую-то бумагу, и тут в кабинет ввели его жену. Та дала против него показания. Поляк делает удивлённые глаза:

– Что они с тобой сделали?

Да ничего не делали. Сама же, поди-ко, первой и донесла на мужа. Добровольно.

Что странно? Показания жены сводились к тому, что её супруг вёл антисоветскую агитацию. Но осудили его за шпионаж. Да ещё и на двадцать пять лет (обычно десятилетнего срока хватало). В общем, чего-то нам в фильме недоговаривают.

В сибирский лагерь поляка привезли зимой. Начальник лагеря на общем собрании объявил:

– Ваш надзиратель – природа. И здесь она безмилостна.

Collapse )
Кар!

Иван Грозный в Вологде

.
Дивный запах жареного мяса, щекочущий ноздри. Тонкая, нежная золотистая корочка. Невольно набегает слюна. Здесь найдётся дело для умелого едока, который ловко отломит ухватистый кусок сочного мяса, подплывающего прозрачным, чище слезы, жиром, и с урчанием начнёт вкушать чудо поварского искусства. Хорошо прожаренное мясо будет таять во рту, и сердце замрёт, а потом учащённо забьётся от восторга. Устоять, удержаться, отказаться попробовать хотя бы маленький кусочек – невозможно!

На огромном блюде покоится молочный телёнок, зажаренный целиком. Во рту у него спелое жёлтое яблоко, а копыта подбиты серебряными подковами.


Соборная горка

Соборная горка

В один из приездов Ивана Грозного в Вологду горожане встретили царя с невиданным почётом. Вынесли пред ясные очи его не только хлеб-соль, как положено по обычаю, но и зажаренного телёнка с серебряными подковами. Подарок государю не понравился, он повелел вологжанам самим скушать необычное угощение.
Collapse )
Кар!

Грелочное-2

Видимо, пора написать о финале Рваной Грелки.
Я приболел, температура держится на 37,6 - и сбить её никак не удаётся. Тем не менее, Грелка продолжается (сегодня завершение). Много качественных, хороших текстов различной степени законченности. Всё же за 80 часов большинство способно написать лишь черновик будущего произведения. Или несколько черновиков, у кого перо побойчее.
Но всё-таки уже сейчас видно рассказы высокого уровня, которые без оговорок достойны прочтения.
В дополнение к тем, что уже называл.

"Хозяин троп"
Про таёжную мистику и странного бога сибирского племени:
http://www.leningrad.su/makod/show_product.php?n=646


"Дело Детектива"
Это немецкий паропанк, смешанный с нуаром. Комбинация специфическая, но текст очень атмосферный:
http://www.leningrad.su/makod/show_product.php?n=636


"Цивилизация некоторых"
Про квази-аутичного мальчика, который всего лишь хотел починить робота, но в итоге сразился с идеологическими врагами:
http://www.leningrad.su/makod/show_product.php?n=619


"Качибейская опера"
Про послереволюционную Одессу - то ли бабелевского, то ли ещё какого разлива:
http://www.leningrad.su/makod/show_product.php?n=592


"Тяжёлые деньги"
Приключенческий рассказ про командировку на Луну:
http://www.leningrad.su/makod/show_product.php?n=516


"Зорька"
Про корову, которая узнала свою судьбу и решила изменить её:
http://www.leningrad.su/makod/show_product.php?n=609


"Боги отчужденцев"
Про то, как заезжий молодец спасает умирающую российскую деревню в далёком космосе:
http://www.leningrad.su/makod/show_product.php?n=579


"У тела снежного кита"
Про китобоев в Заполярье:
http://www.leningrad.su/makod/show_product.php?n=508


"До тридцатого колена"
Про мистику на Первой Мировой войне:
http://www.leningrad.su/makod/show_product.php?n=537
Кар!

Оскар Уайльд, последнее жизнелюбивое письмо

"В Рим мы приехали на Страстной Четверг. В субботу Г.М. уехал в Глан, а вчера, к ужасу Грисселла и всей папской свиты, я возглавил ряды паломников в Ватикане и получил благословение Его Святейшества - благословение, которого они бы мне ни за что не дали.
Во всём своём великолепии он проплыл мимо меня на носилках: не существо из плоти и крови, а чистая белая душа, облачённая в белое, святой и художник в одном лице - небывалый случай в истории, если верить газетам.
Мне не с чем сравнить неповторимое изящество его движений, когда он приподнимался дать благословение, - за паломников не ручаюсь, но я его точно получил. Герберту Три непременно нужно увидеть папу. Это для Три единственный шанс.
Я был глубоко потрясён, и моя трость начала было расцветать и, без сомнения, расцвела бы, если бы у дверей часовни её не забрал у меня Пиковый Валет. Этот странный запрет обязан своим происхождением, разумеется, Тангейзеру.
Тебе интересно, как я раздобыл билет? Конечно же, не обошлось без чуда. Я считал дело безнадёжным и не предпринимал ровным счётом ничего. В субботу в пять часов вечера мы с Гарольдом пили чай в гостинице «Европа». Я преспокойно жевал кусок хлеба с маслом, как вдруг то ли человеческое существо, то ли иное создание в человеческом обличье и униформе гостиничного швейцара подошло ко мне и спросило, не хочу ли я увидеть папу в день Пасхи. Я смиренно склонил голову и сказал «Non sum dignus»* или что-то в этом роде. И тут он вынул билет!
Если я ещё скажу тебе, что он был сверхъестественно уродлив и что цена билета равнялась тридцати сребреникам, картина станет полной.
Не менее любопытно, что, когда бы я ни проходил мимо этой гостиницы - а такое случается очень часто, - я каждый раз натыкаюсь на этого субьекта. Медики называют подобные явления зрительными галлюцинациями. Но мы-то с тобой знаем, что это такое".

* «Недостоин» (лат.)

Collapse )

Увертюра к опере Рихарда Вагнера "Тангейзер" в исполнении Orchestra Sinfonica della Rai, дирижёр - Артур Родзинский (запись 1957 года).
Я

Пришло письмо

от журнала "ЛЕГЕНС”. Мол, предлагают бесплатную публикацию. Зашёл на их сайт - узнать хотя бы, кто это.
Читаю информацию с главной страницы.

"Журнал "ЛЕГЕНС” – журнал для тех, кто хочет писать"
       - то есть читать его не обязательно, издаётся лишь для галочки?

"По роду своей деятельности нам неоднократно приходилось сталкиваться с разочарованиями авторов, желающих опубликовать свои произведения в различных изданиях и получавших там отказы по различным мотивировкам"
       - это какая же деятельность у редакции журнала, если много раз приходилось сталкиваться с разочарованием непубликуемых авторов?

"Никакой оценки творчества или негативной критики по отношению к Вашим произведениям в нашем журнале Вы не увидите"
       - традиционно сам факт публикации в том или ином издании уже является оценкой произведения. А в данном случае даже публикация ничего не значит, надо полагать.

"Редакция журнала относится к ней по принципу:
Можете? Напишите сами – тогда сами себя и критикуйте"
       - несколько раз перечитал, но так и не понял, к кому это "к ней" относится редакция журнала. Но какова позиция, зацените! Сами для себя пишите, сами себя критикуйте... Сами себя редактируйте и иллюстрируйте.
Логично предположить, что и покупать изданные номера журналов должны сами авторы.
Кар!

Поглумиться над Радищевым.

Философский трактат "Путешествие из Петербурга в Москву", избранное:


Зимою ли я ехал или летом, для вас, думаю, равно. Может быть, и зимою и летом. Нередко то бывает с путешественниками: поедут на санях, а возвращаются на телегах. - Летом. Бревёшками вымощенная дорога замучила мои бока; я вылез из кибитки и пошёл пешком. Лёжа в кибитке, мысли мои обращены были в неизмеримость мира. Отделяяся душевно от земли, казалося мне, что удары кибиточные были для меня легче. Но упражнения духовные не всегда нас от телесности отвлекают; и для сохранения боков моих пошёл я пешком. В нескольких шагах от дороги увидел я пашущего ниву крестьянина. Время было жаркое.

(из главы "Любани")


Вообрази себя, мой друг, на краю гроба, не почувствуешь ли корчащий мраз, лиющийся в твоих жилах и завременно жизнь пресекающий. О мой друг! - Но я удалился от моего повествования.
Совершив мою молитву, ярость вступила в моё сердце. Возможно ли, говорил я сам себе, чтоб в наш век, в Европе, подле столицы, в глазах великого государя совершалося такое бесчеловечие!


(из главы "Чудово")


...Смотря иногда на большого моего сына и размышляя, что он скоро войдёт в службу или, другими словами, что птичка вылетит из клетки, у меня волосы дыбом становятся. Не для того, чтобы служба сама по себе развращала нравы; но для того, чтобы со зрелыми нравами надлежало начинать службу.

(из главы Крестьцы)


Въезжая в сию деревню, не стихотворческим пением слух мой был ударяем, но пронзающим сердца воплем жён, детей и старцев. Встав из моей кибитки, отпустил я её к почтовому двору, любопытствуя узнать причину приметного на улице смятения.
Подошед к одной куче, узнал я, что рекрутский набор был причиною рыдания и слёз многих толпящихся.


(из главы "Городня")


И проч.
Каркаю

Мой сегодняшний доклад на конференции по итогам летней практики.

Немного о диалектологии


После окончания второго курса, летом, мы должны были проходить диалектологическую практику. Нашу группу судьба забросила в Усть-Печеньгу. Это небольшой посёлок в Тотемском районе, на берегу Сухоны. Ещё издали, из автобуса, мы увидели высокую колокольню местной церкви. Правда, тем же вечером выяснилось, что священника в этой церкви давно нет. Поначалу нас это нисколько не насторожило.
К сожалению, неудачи так и преследовали нас. Трёхкомнатная квартира, в которой довелось поселиться нашей группе из двенадцати человек, оказалась полуразваленной лачугой с минимумом удобств. Пускай, в конце концов, мы не отдыхать приехали, а трудиться на ниве диалектологии, вносить посильную лепту в развитие отечественной науки. Но и тут нам не везло.
Собирать местные слова мы начали в субботу и воскресенье. Естественно, в это время пенсионеры общались с детями и внуками, которые приехали из города на выходные. Ну кто в светлой памяти и трезвом уме предпочтёт непонятных заезжих студентов собственным родственникам? Нас мягко, без грубостей, но уверенно и непоколебимо отправляли куда подальше. Конечно, и в этих бесчеловеческих условиях мы записали по несколько диалектизмов, но это всего лишь капля в море по сравнению с той сотней слов, которые было необходимо собрать каждому.
Даже те, кто всё же снисходил до беседы с нами, мало чем могли помочь. «Я помню-то уж худо всё старое», – говорила одна бабушка. «Не знаю, робята, цо вам рассказать», – говорила другая. Каждый-то информант в разговоре обязательно говорил: «устарели мы, уже не в силе». Или: «уже столь не стало нас, силы не те». Или даже: «прошу уж умереть-та, да что-то не умирается». Стало понятно, что они на что-то намекали. Но вот на что?
Нужно было срочно принимать меры.
Мы спровадили девчонок на зажигательную усть-печеньгскую дискотеку с местными ухажёрами, и пошли с ребятами ночью на кладбище. В самом деле, где ещё найти словоохотливых собеседников, как не там? Выявился среди нас один умелец разговаривать с мёртвыми.
Чистенькая, ухоженная могилка оказалась жилищем аккуратной маленькой старушки в белом платочке и опрятном платьице в мелкий цветочек. Она с ходу стала нам рассказывать про ткацкое дело. Только успевай записывать: мот и мотовúло, бёрдо, кросовúны, трýбицы, сновáло, свóлок и табýрки, нúтеница, прúшвица и прочие дела… Утомлённые, мы оставили её и перешли к следующей могиле.
У этой оградка немного покосилась, что означало некоторую неряшливость хозяйки, а может, и лень. Здесь старушка вышла без платка, жидкие волосы были стянуты в узел, чтобы не растрепал ветер. Бабушка вытянула костистые руки и принялась объяснять, как раньше стирали бельё, а вернее, бýчили. Она быстро увлеклась, руки так и взрезали воздух, мы еле успевали писать о том, что «зóлу сыплют на пепельнúцу – пальца нá три», что «крáсноё кáменьё ложат в бук, и вода кипит», что после воду сливают через дыру, которая у бука «не на самом низу, а чуть повыше, а тута-ка». Когда старушка начала повторяться, мы двинулись дальше.
Третья могила оказалась самой старой. Ветхий крест покосился и до половины ушёл в землю. Ограда развалилась. Могильный холм порос густой травой. Нам навстречу вышел старик. Его голый череп блестел при свете луны. Лохмотья едва прикрывали гниющие кости.
Вас людно-то больно, ребята, – сказал старик дребезжащим голосом. Он нисколько не удивился, когда увидел нас. Должно быть, ходят к нему время от времени. Видно, долго прожил старик, много знает. – Садитесь, потрякаем чуток.
Мы приготовились слушать.
Простите, – сказал он, – что я таким размахáем стою – на одной пуговице рубашка. Последняя осталась, больше пуговиц нету.
И рассказал он нам поверье о двухрапых лошадях. Есть, сказал он, такие лошади, у которых два отверстия в дыхательном аппарате. Эта лошадь может бежать два, три, десять километров – и не задыхается. Редкие экземпляры. А порода – самая обыкновенная. У друга его такая лошадь была, утонула она в курьé.
А что это у тебя, парень, за картуз такой? – спросил старик внезапно и потянулся к моей бейсболке. Я отпрянул в сторону и рухнул с кровати.
Оказывается, это был всего лишь сон. Я облегчённо вытер пот со лба. И такие бывают сны.
И уже дома, в Вологде, когда мы перелистывали тетради с полевыми записями, мы наткнулись на историю о двухрапой лошади, на мот и мотовило, бёрдо, кросовины, трубицы, сновало, сволок и табурки, нитеницу, пришвицу и прочие дела.