Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Каркаю

(no subject)

Ты не поверишь, Карл, но я дочитал.
Валерий Залотуха, «Свечка», оба тома.
Это было непросто, ведь в четвёртой части повествование перестроилось на серьёзный лад. Никаких тебе шуток, Карл, никаких лукавых заигрываний с читателем. Кароч, пошла тягомотина. Событийно там излагается то, что происходило в середине второй части, то есть, в принципе, суть уже известна. От этого ещё тоскливее. Но вторая часть была документальная, а четвёртая оказалась повествовательно-исповедальной, причём от второго лица (в духе: и в тот момент ты, герой моей книги, осознал, что делать это нельзя ни при каких обстоятельствах – и не сделал). Порой рассказчик переключается на первое лицо (примерно так: ты подошёл к стенду и задумался… – а через пару предложений: я стоял и смотрел на стенд, размышляя о том, что на нём вижу… – а ещё через пару предложений к стенду подходит женщина, нарушая твоё уединение). Хорошо понимаю, зачем это делают Стругацкие в «За миллиард лет до конца света», но ума не приложу, для чего это устраивает Залотуха в «Свечке».
А в эпилоге автор вообще дискредитирует свою книгу. Я, типа, накатал полторы тыщи страниц, а вы всё никак не поймёте, что же я пытаюсь сказать. Так вот вам вдобавок и обстоятельное послесловие, где я разъясню вам всё ещё раз на пальцах. Карл, прикинь, он так и говорит.
И на голубом глазу уверяет, что роман написан для его супруги, несчастной женщины, которая кормила и одевала автора всё долгое время написания. Сколько там, двенадцать лет? А остальным достаточно прочесть только одну из четырёх частей книги – любую на выбор. А можно и не читать, потому что книгу легко пересказать одним предложением: это «роман о человеке, который пошёл защищать демократию и встретил Бога».
После таких заяв, Карл, просто руки опускаются. Нафига я всё это читал? Ты-то, я так понимаю, читать не будешь, тебе проще. А мне-то с кем обсудить это дело? Что я, зря читал?
Больше всего меня вымораживает всеобщая, кажется, установка на то, чтобы при разговоре о романе говорить много, но не сказать при этом ничего конкретного.
Вот, например, типичный хвалебный отзыв:



Collapse )

Что сказать, Карл? С заявленной целью автор не справился, конечно. Это категорически не книга «о человеке, который пошёл защищать демократию и встретил Бога». Демократию он ходил защищать в 91-м, а Бога встретил в 98-м. Ну куда это годится, Карл? С равным успехом можно читать эту книгу как роман о том, как один человек выучился на ветеринара и встретил Бога. Или о том, как человек сходил за грибами и встретил Бога. Или родился – и встретил.
Так о чём же роман, Карл? Наверное, можно сформулировать так. Книга о чудаке, который отсидел несколько лет ни за что ни про что, но это его не уничтожило, а странным образом очистило и возвысило.
Один

М. Р. Джеймс, "Эксперимент"

Не сразу увидел, но в интернет-журнале "Млечный Путь" уже опубликован мой перевод рассказа М. Р. Джеймса "Эксперимент".
Подзаголовок ("Новогодняя история о призраке") там почему-то сняли.

(Исчерпывающие объяснения приведены в конце)
Преподобный Холл был занят заполнением приходской книги: в течение года он, по своему обычаю, отмечал в бумажной книге крещения, венчания и заупокойные службы, по мере их совершения, чтобы в последние дни декабря перенести записи набело в пергаментную книгу, которая хранилась в церковном сундуке.
К нему вошла домоправительница, явно взволнованная.
— О, сэр! — сказала она. — Что бы вы думали? Скончался сквайр!
— Сквайр? Сквайр Боулз? О чём вы говорите, дорогуша? Ведь только вчера…
— Да, я знаю, сэр. Но это правда. Мне сообщил Уикем, приходский клерк, прежде чем ушёл звонить в колокол. Сами услышите через минутку. Вот сейчас, слушайте.
И в самом деле, ночную тишину разбил звон — не слишком громкий, поскольку погост находился поодаль от дома священника. Холл спешно поднялся...
Один

Дэшилл Хэммет, "Монах и Джонни Фокс"

Оригинал: Dashiell Hammett, “Monk and Johnny Fox”, 2013
Перевод: А. Бударов


Вымотался я изрядно. Когда Монах подсел ко мне за стол, я его не замечал, пока он не положил руку на моё плечо, но и тогда его лицо осталось размытым. Он сказал:
– Я сваливаю, Малыш. Ты со мной?
– Слушай, Монах, – ответил я. – Я всего-то три рюмки дёрнул. Я в порядке.
Он улыбнулся уголком губ:
– Конечно, Малыш, конечно. Я знаю. Речь не об этом. Ты хоть немного задумайся – тебя уж еле ноги держат. Я не пытаюсь тебя отсюда вытащить. Только, прошу, не торчи здесь всю ночь.
– Ладно, ладно, – сказал я, и он ушёл.
Блондинка справа от меня спросила:
– Что такое с этим парнем?
– Ничего такого с этим парнем, – принялся объяснять я. – Он славный парень. Ему плевать на тебя, плевать на меня и вообще плевать на всех, кроме самого себя. Он славный парень.Collapse )
Один

Харлан Эллисон, "Беседа с Анубисом"

Оригинал: Harlan Ellison, “Chatting With Anubis”, 1995
Перевод: А. Бударов


Когда глубина скважины достигла отметки 804,5 метра — ровно полмили, — нам с Эми Гитерман стало ясно, что пора вцепиться Вечности в горло и трясти, пока не привлечём её внимание.
Меня зовут Ван Цзы-цай. Обычно фамилия Ван переводится как «царь». В моём случае у неё есть и другой смысл; она означает «мчаться сломя голову». Очень подходяще. Так что не говорите, что мои предки не обладали прозорливостью. А Цзы-цай значит «самоубийство». В полумиле под землёй, посреди бесплодной Сахары, в укромной долине, которая баюкает в своей извечной безмятежности озеро с оазисом Сива, я и молодая женщина, Эми Гитерман из Нью-Йорка, — оба молодые и бесшабашные — замыслили совершить то, что повлекло бы или наш общий позор, или гибель поодиночке.Collapse )
Один

Персей и остальные



Г. Л. Олди. Внук Персея. Кн. 1: Мой дедушка – Истребитель. – М.: Эксмо, 2011.
Г. Л. Олди. Внук Персея. Кн. 2: Сын хромого Алкея. – М.: Эксмо, 2012.


Без долгих предуведомлений. Двухтомник «Внук Персея» – это предыстория для книг «Герой должен быть один» (про Геракла) и «Одиссей, сын Лаэрта» (собственно, про Одиссея).

Уже с обложки начинается странное. Древнегреческие атлеты соревновались в обнажённом виде, но изображённый дискобол имеет набедренную повязку телесного цвета и какую-то молочную плёнку на ногах.

Ну да ладно, текст важнее.

И что тут у нас в тексте?

Всё мельтешит, суетится, живёт непрерывным движением. Беспокойное хозяйство. Копошение жизни. Collapse ) Суета, маета, трепыхание природы. Безудержное шевеление, колыхание, беспокойное волнение окружающей среды. В общем, типичный Олди, тут нет совершенно никаких претензий.

Но утомляет.

В связи с этим процитирую давнюю свою эпиграмму на Олдей, которую я не нашёл куда приткнуть. Пусть будет здесь:

Я сунул голову в цветастый барабан.
Он закружился, замелькали пятна…
Я понял: это олдевский роман.
Но голова распухла – ходу нет обратно.


Перейдём к сюжету.

Персей, дед Амфитриона, бегает с командой сорвиголов чуть не по всей Греции, убивая вакханок, сатиров и менад и прочих почитателей Диониса, последователей Вакха, служителей его культа. А Дионис-Косматый в это время рвётся в боги, да не просто в боги – хочет войти в состав Дюжины Олимпийцев. Единственное препятствие на пути Вакха – Персей, мстящий ему за давнюю обиду. Олимпийцы поклялись не вмешиваться в судьбу Диониса (такую же клятву получил Персей), а остальным богам, видно, и дела нет до всех этих коллизий. Хитростью и обманом Дионис Collapse )
Один

Сила старика Сантьяго


Сюжет повести «Старик и море» несложен.

Старый рыбак Сантьяго в течение восьмидесяти четырёх дней возвращается из моря без улова. При очередном выходе в море он забирается дальше обычного. Туда, где не появляются люди, а значит, рыба ведёт себя беспечнее. Надежды Сантьяго и в самом деле оправдываются: далеко в океане ему на крючок попадается огромная рыбина – наверное, самая большая добыча за всю жизнь старого рыбака. Гигантский куш, которым море расплатилось со стариком за все предыдущие безрезультатные дни. Восемнадцатифутовая рыба-меч тащит лодку ещё дальше в океан, чем удлиняет обратный путь для Сантьяго. Но он готов к такому поведению добычи и, дождавшись, когда рыба устанет, убивает её. Главной задачей становится добраться до берега с этим невероятным уловом.

Вот только на обратном пути пойманную рыбу обгладывают акулы-стервятницы. К берегу старик доставляет один лишь исполинский рыбий скелет.

Как видно, сюжет прямолинеен и резкими поворотами не изобилует. Казалось бы, повествование просто и незамысловато. Но не случайно Хемингуэй называл свои произведения айсбергами: «они на семь восьмых погружены в воду, и только одна восьмая их часть видна». Достаточно простая фабула и безыскусный стиль скрывают под собой «подводную» часть произведения – подтекст, в котором содержатся философские наблюдения писателя, его знания о жизни, понимание сути вещей.

Collapse )
Каркаю

Прыжки со скакалкой


Зародившийся в древности обычай прыгать со скакалкой неразрывно связан с религиозными представлениями христиан. Это обряд радостного восхищения жизнью, наслаждения бытиём.

Благодаря простоте своей конструкции скакалка распространилась повсеместно и завоевала расположение почти всех народов мира. Появившись ещё в первых веках нашей эры, скакалка дошла до нас практически в неизменном виде. Фактически любой кусок верёвки может послужить скакалкой. Существуют как более короткие, индивидуальные, разновидности, так и более длинные - для коллективной радости.

По английским легендам, скакалка - напоминание о кожаном шнурке, которым удавился предавший Христа Иуда Искариот. Прыгая со скакалкой, современный человек не задумывается о том, что участвует в обряде глумления над предателем, в празднике торжества жизни, в установлении превосходства честности над вероломством.

На Русь скакалка пришла ещё в X веке, с первыми греческими миссионерами. Тренируясь по утрам, они двоём-втроём прыгали через длинную верёвку. Необычность этой подвижной игры привлекла многих славян, позволив грекам обратить их в христианство. Впоследствии прыгание со скакалкой стало одним из самых любимых развлечений наших предков, благодаря чему сохраняло своё значение в течение многих веков. В наше время, согласно опросу Министерства здравоохранения и соцразвития России, это самый популярный вид спорта среди россиян.

Как ни странно, дольше всего скакалка не могла закрепиться в Германии. Ещё в XV веке епископ Адальберт называл прыжки со скакалкой "сатанинскими плясками". Несмотря на прямые запреты и попытки перетянуть внимание немецкого народа на другие увеселения, тяга к скакалке оказалась сильнее. Из-за простоты изготовления и возможности использования почти в любом месте скакалка благополучно пережила все невзгоды. Были даже случаи бунтов, когда немецкие крестьяне и жители небольших городов (Вольфбург, Либенштрау) выходили демонстративно на всеобщие гульбища со скакалками. Перепрыгивая через верёвки, они доказывали, что жизнь сильнее любых церковных запретов. Так история подтвердила богоугодность этого обряда.

Теперь, когда прыжки со скакалкой стали олимпийским видом спорта, заметно изменилась и техника прыжков, и материал, из которого изготовляется скакалка, и даже количество возможных участников. Разве могли наши пращуры хотя бы мечтать, что когда-нибудь прыгать через одну скакалку смогут одновременно тридцать, сорок, пятьдесят человек?

Главное достоинство скакалки том, что заниматься с ней могут и тренированные спортсмены, и обычные люди. Прыжки со скакалкой - не только хороший способ сбросить вес и держать организм в тонусе, но и отличное развлечение. Мало кто сможет удержаться от этого удовольствия! Развитие скакалочного искусства не остановить!


Кар!

Лимерики

Жил один энергичный священник,
Именины справлял он без денег.
Заходил в каждый дом,
Угощался вином
И съедал по десятку печенек.

Жил священник другой, посвирепей.
Именины он праздновал в склепе.
Всё цепями увил,
Голосил что есть сил,
И звенели калёные цепи.

Жил ещё атеист осторожный,
Именины он праздновал тоже.
Ломтик тортика ел
И вполголоса пел,
И при этом фальшивил безбожно.

И жила удалая старушка,
Что любила скакать как лягушка.
Именины она
Отмечала одна
И скакала вприсядку с ватрушкой.

Повстречались они, подружились,
В тёмном склепе гулять сговорились:
Атеист - в уголок,
А старушка - прыг-скок,
А священники в пляску пустились.
Кар!

Тед Чан, сборник "Купец и волшебные врата"


"Купец и волшебные врата"
Повесть о перемещениях во времени. Самое художественное произведение сборника.
Торговец тканями рассказывает калифу о том, как прошёл через Врата Лет, созданные одним могущественным алхимиком. Попутно рассказывает и три истории, поведанные этим алхимиком до того, как купец воспользовался Вратами.
Удачная стилизация под сказки "Тысячи и одной ночи". Удачная не в смысле соответствия оригиналу (этого я не знаю), а в смысле интереса для современного читателя.
В плане фант.идеи ничего особенного повесть собой не представляет, главное здесь всё-таки исполнительское мастерство. Арабский кисмет - ещё одна вариация детерминизма, о котором всё время пишет Чан. В оболочке восточной сказки эта тема заиграла новыми красками.
В плане основной мысли повесть тоже вряд ли удивит искушённого читателя. События прошлого изменить нельзя (да и события будущего тоже), но можно изменить своё к ним отношение. Наверное, это уже постпостмодернизм.
Отличная вещь, лучшая в сборнике.

Collapse )



Итого:

~ Тед Чан любит писать о научном поиске. Эта тема волнует его чрезвычайно.
~ Тед Чан - больше фантаст, чем писатель. Он делает ставку не на литературность, а на оригинальные фант.идеи, необычные концепции, нешаблонные раскрытия темы. Но ему редко удаётся поразить воображение, поскольку гиганты, на плечах которых он стоит, уже о многом успели рассказать.
~ Тед Чан в охотку пишет о женщинах. Должно быть, он хорошо понимает их.
~ Тед Чан увлекается лингвистикой, причём его больше манят искусственные языки, в том числе язык математики.
~ Тед Чан обожает, когда всё исчислено, исчислено, взвешено, разделено. Но его персонажи не устраивают бунт против системы, какой бы козырной эта тема ни была. Нет, просто смиряются с устоявшимся положением дел и стоически несут нелёгкое бремя фатализма.
Кар!

Оскар Уайльд, цитаты из переписки

«Я должен откровенно признаться: и по складу характера, и по сознательному выбору я чрезвычайно привержен праздности. Возведённое в культ безделье представляется мне достойным занятием для мужчины».


«…в наше время выбор обстановки и цвета обоев полностью занял место средневекового копания в душе и обычно связан с не меньшими муками совести».


«Заверяю тебя, что звук пишущей машинки, если на ней играют с чувством, раздражает не более, чем упражнения на фортепьяно какой-нибудь сестрицы или иной родственницы. Более того, многие из ревностных хранителей домашнего покоя отдают машинке предпочтение».

Collapse )

«Боюсь, мы уже никогда не встретимся. Но всё справедливо: боги держат наш мир у себя на коленях. Я был создан для того, чтобы погибнуть. Богини судьбы качали мою колыбель. Только окунувшись в грязь, я способен ощутить покой».